Главная - Русские полководцы - Сухопутные войска - Михаил Алексеев. Защитник и печальник земли Русской


Михаил Алексеев. Защитник и печальник земли Русской
Русские полководцы - Сухопутные войска

михаил алексеев. защитник и печальник земли русской

К сожалению, 150-летняя годовщина со дня рождения (15 ноября 2007 года) генерала от инфантерии Михаила Алексеева оказалась совершенно не замеченной российскими историками и СМИ. Словно и не являлся он начальником штаба Верховного главнокомандующего русской армии в период Первой мировой войны, сам не был Главковерхом, а позже – в начале войны Гражданской – Верховным руководителем Добровольческой армии.

СПАСИТЕЛЬ АРМИИ

После кончины Михаила Васильевича 25 сентября 1918 года белогвардейцы в массе своей станут говорить о нем как о «защитнике и печальнике земли Русской», и меньше станет среди них тех, кто считал генерала «предателем и масоном» за его якобы главную роль в отречении от престола императора Николая II.

Однако некоторые недруги продолжали называть профессора Академии Генерального штаба Михаила Алексеева, признанного даже врагами видным полководцем, «замкнутой личностью с ограниченными взглядами, не видевшим из окон своего штаба реальной жизни русских солдат». Но Алексеев знал, что это такое – «солдатская жизнь» – еще с юношеских лет. Недоучившийся один год в гимназии из-за бедности, царившей в семье, вольноопределяющийся Михаил Алексеев осваивал азы ратной профессии в солдатских казармах. Ведь его отец, крепостной мужик, в армию был взят рекрутом и лишь за долгую образцовую службу, за боевые отличия получил офицерское звание.

Именно Алексеев перед началом Первой мировой отметит, что с развертыванием боевых действий необходимо лишь держать оборону против германского фронта, а не бросать в наступление на немцев целые армии. Зато мощный и хорошо подготовленный удар по австро-венгерским войскам в Галиции способен привести к полному их разгрому, после чего Габсбургская империя будет вынуждена выйти из войны.

Увы, мнение Алексеева не учли... А вот потом подчиненный ему по службе великий князь Андрей Владимирович напишет, что, мол, Алексеев «копошится в бумагах» и «на творчество не способен».

На посту начальника штаба Верховного главнокомандующего Николая II Михаил Алексеев фактически руководил всеми вооруженными силами России с августа 1915-го по март 1917 года. Известный немецкий военачальник Эрих Людендорф назвал Алексеева «спасителем русской армии». Уинстон Черчилль, в те годы британский военный министр, говорил о генерале Алексеева как об одном из самых выдающихся военных деятелей России.

Правильная стратегия генерала как главкома Западного фронта, а затем начштаба императора не позволила разгромить русскую армию во время ее «великого отступления 1915 года» из-за снарядного голода, что не допустило желаемого для Германии выхода России из войны. А подлинная роль формального, как принято считать, Верховного главнокомандующего Николая II еще ждет тщательного и объективного исследования – как и слишком категорическая оценка деятельности генерала Алексеева многими историками, которые отмечали, что он несет личную ответственность и за военные успехи, и за неудачи при номинальном Главковерхе, имевшим звание полковника.

СПОДВИЖНИК КОРНИЛОВА

Антон Деникин скажет на похоронах Михаила Васильевича: «Он первый поднял голос, кликнул клич русскому офицерству и русским людям». Генерал подчеркнет, что покойный отдал последние силы созданной его руками Добровольческой армии, и напомнит о травле, испытанной Алексеевым, о тяжелых невзгодах, которые сломили его физические силы.

Чуткий и уязвимый человек, Михаил Васильевич глубоко переживал обвинения в свой адрес как начальника штаба Верховного главнокомандующего за неудачное и кровавое наступление русских войск на Ковель на завершающем этапе в целом успешного Брусиловского прорыва. Двенадцать дней Алексеев был также начальником штаба у другого Главковерха, бывшего присяжного поверенного Александра Керенского. По мнению генерала Лавра Корнилова, пребывание на этой должности – позор для Алексеева. «Вам трудно будет выйти с честью из положения, вы идете по грани, которая отделяет честного человека от бесчестного», – гневно бросит Корнилов Алексееву, прибывшему по приказу Керенского для его ареста.

Отношения между двумя военачальниками испортились. Михаил Васильевич со слезами на глазах после этого разговора доверительно скажет близкому ему офицеру: «Если бы я не согласился на эту должность, то им стал бы генерал Черемисов». Последний являлся ярым сторонником «революционной демократии». Как бы это повлияло на судьбу арестованных мятежных генералов – Корнилова, Деникина и других?

По рассказу Веры Михайловны Алексеевой-Борель, «кость», которую бросил тогда ее отец Керенскому, приняв пост начальника его штаба, и реверансы Михаила Васильевича в сторону ничтожеств из Временного правительства – все это делалось для долгожданной победы в затянувшейся кровавой войне, после которой Россия, как полагал Алексеев, станет процветающей державой. Он дал клятву выполнить прощальный приказ государя о доведении борьбы до победного конца и не мог ее не исполнить. Поэтому он делал все, чтобы остановить разложение русской армии и спасти ее лучших генералов от вероятной расправы со стороны людей, опьяненных дикой свободой, возможностью бунтовать и убивать, а не исполнять свой воинский и гражданский долг.

Много душевных и физических сил терял генерал Алексеев, приходя в «демократические» казармы, где при Керенском солдаты уже часто называли офицеров «буржуями», не вставали при их появлении и не отдавали им честь. Михаил Васильевич, войдя в казарму, сняв с седой головы фуражку, сам низко кланялся нижним чинам и призывал их как честных русских граждан забыть о собственных интересах, «отдать все изнемогающему Отечеству» и добавлял, что это – «моя просьба, мольба, приказ…». Тронутые словами генерала с чертами лица русского простолюдина, с ясным, чистым и умным взглядом, многие солдаты искренне обещали ему воевать до победы, до «выздоровления и воскресения России».

А для обессиленной войной Германии и фактически уже небоеспособной воевать Австро-Венгрии каждый день борьбы с огромной, полностью еще не разложившейся стараниями генерала Алексеева и других патриотов русской армией будет новым шагом к грядущему катастрофическому поражению.

По приказу Алексеева заговорщиков-«корниловцев» переводят из Могилева в безопасную для них Быховскую тюрьму под охрану кавалеристов Текинского полка, чьи симпатии к генералу Корнилову были известны. Естественно, Керенский скоро отстранит Алексеева от должности. При том, что в германском генеральном штабе отмечали: более или менее значительная сила, удерживающая Россию в войне, – это генерал Алексеев и ряд других военачальников.

Причем Михаил Васильевич умел поступиться самолюбием для пользы дела, и когда следом за ним на Дон для борьбы с большевиками прибывает Корнилов, он сдает ему пост командующего формирующейся армии, оставляя за собою только организационную работу и финансы. Так Алексеев фактически потеряется в сиянии славы генерала Корнилова. «Лавр Георгиевич забрал у меня все лавры и все Георгии», – полушутя-полусерьезно скажет Михаил Васильевич.

И дело тут было вовсе не в том, что он не пользовался авторитетом у подчиненных. Весьма многозначительный факт: узнав о подготовке убийства Алексеева, офицеры самовольно создают караулы для его охраны.

ЗАЧИНАТЕЛЬ БЕЛОГО ДВИЖЕНИЯ

Обвинения радикальных монархистов в адрес генерала Алексеева за его прямое участие в принуждении Николая II к отречению от престола имеют основания. Будучи честным патриотом, Михаил Васильевич боролся против надругательства над Россией, которую он увидел в последние месяцы царского правления. Но после захвата власти большевиками он видит еще более страшное и никогда не мыслимое им попрание национальных интересов своей Родины. И он был не одинок: точно так же думали миллионы его соотечественников.

В Новочеркасске Алексеев узнает о злодейском убийстве бывшего царя и его семьи. Он заказывает молебен в соборе, на который не приходят многие казаки и их руководители, среди них оказалось много «республиканцев» и даже социалистов. Вот вместе с такими союзниками (вдобавок на Дону и – особенно – на Кубани оказались тайные и явные самостийники-сепаратисты) ему пришлось бороться с большевиками.

Генерал не собирался быть защитником какого-либо класса в России, он мог признать выбор народа, если бы «глас народный», как полагал Михаил Васильевич, не был разрушительным для государства. Конечно, Алексеев делал непростительные ошибки. Поддержанный им лозунг «За единую и неделимую Россию» в тактическом плане иногда вредил объединению антибольшевистских сил. Генерал не всегда уступал требованиям ужесточить репрессии, а в горестные минуты от ощущения страшной картины братоубийства русских людей он начинал думать так же, как генерал Алексей Брусилов, который отстранился от участия в Гражданской войне.

Михаил Алексеев сделал свой выбор, за который его не нам судить, как нельзя сегодня осуждать в целом Белое движение и большевистскую власть, за которыми шли по разные стороны баррикад наши прадеды. Так распорядилась история. Алексей Алексеевич Брусилов напишет: «Суди меня Бог и Россия», а Михаил Васильевич Алексеев скажет: «Для меня Россия дороже монархии и революции». Оба генерала в жестокое время пытались по разному проявить свою любовь и верность Отечеству.

Алексеева ненавидели не только явные враги, но и «попутчики» – немногочисленные донские и кубанские сепаратисты, сбежавшие от большевиков на юг эсеры, меньшевики и прочие представители «демократической общественности». На Дону в ноябре 1917 года Михаил Васильевич призывает «защитить Россию от Петрограда», где правили большевики, а также от тех из ее бывших лидеров, кто, за редким исключением, находясь на вершине власти в России, допустил большевистский переворот. Однако генерал был вынужден с некоторыми их них все же общаться и даже сотрудничать. Но немногие станут его искренними союзникам и близкими соратниками. Среди последних находим и известного «думского правого» Василия Шульгина, который станет членом белогвардейского правительства.

Генерал Алексеев приступает к формированию Добровольческой армии. В свое время у него были в подчинении многомиллионные людские массы, на Дону же он записывает в свой первый батальон поодиночке добровольцев в личный блокнот, а за плечами у бывшего Главковерха – вещмешок со скудными пожертвованиями: это вся войсковая казна.

После смерти Алексеева его именем назовут один из полков Добровольческой армии и флагманский линкор белогвардейской эскадры на Черном море. В 1958 году на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем, на месте захоронения добровольцев-«алексеевцев», устанавливается символический памятник генералу Алексееву. А его настоящая могила на другом русском кладбище – в Белграде – не будет уничтожена югославскими коммунистами. Сербы и черногорцы обязаны многим России и генералу Алексееву в Первой мировой войне. До 1991 года на гранитном памятнике на этой могиле имелась лишь одна загадочная надпись «Михаил». А сегодня там уже много благодарных слов в честь Михаила Васильевича!

БОРЬБА С ПРИТЯЗАНИЯМИ ГДР

Разумеется, речь пойдет не о «первом на немецкой земле государстве рабочих и крестьян», а о Грузинской Демократической Республике, провозглашенной 26 мая 1918 года. Ее делегация вскоре прибыла в Берлин, и там, в рейхстаге, без особых дискуссий признали независимость нового государства. Попутно кайзеровское правительство объявило о фактическом протекторате над ним кайзеровской Германии. С тех пор грузинская внутренняя и тем более внешняя политика фактически зависела от рейха (а после его поражения в Первой мировой войне – от Великобритании).

Немецкие офицеры формируют грузинскую армию, в том числе – для борьбы с англичанами на Каспии и – возможно – с Добровольческой армией, командование которой наотрез отказывалось признавать Брестский договор. Генералы Корнилов, Алексеев, Деникин и другие продолжали называть Германию противником в отличие от большевиков, заключивших с кайзеровским правительством грабительский и позорный мир.

Однако мировая война завершилась, и на Парижской мирной конференции в конце января 1919 года появился представитель суверенной Грузии, у которого была карта его страны. «Власти Грузии совсем недавно лизали сапоги кайзеровским генералам», – метко выразился в кулуарах один из членов делегации Сербии. Теперь же они требовали признать присоединение к «первой» ГДР Абхазии и русского Сочинского округа. Причем российские причерноморские земли были оккупированы грузинскими войсками еще летом 1918 года.

Чуть позже, в сентябре 1918-го, грузинский министр Евгений Гегечкори на переговорах объявил генералу Алексееву, что занятие территории Сочинского округа – исключительная мера, предпринятая прежде всего для защиты тамошнего грузинского населения, доля которого составляет не менее 22% от числа местных жителей. На самом деле грузин оказалось около 10%. Причем значительная часть грузин прибыла туда на заработки еще в годы мировой войны, а другая – почти следом за грузинскими войсками. Такое же грузинское переселение отмечалось и в Абхазии.

Генерал Алексеев рассматривал в качестве первостепенных вопросы о противодействии попыткам аннексии Грузией у временно ослабленной России ее земель на узкой полосе Черноморского побережья, которую с конца девятнадцатого столетия начали именовать в Европе «Русской Ривьерой», «краем гордой красоты», «жемчужиной в русской короне». Этот теплый берег имел для России колоссальное культурное, сельскохозяйственное, торгово-промышленное и стратегическое значение, соединяя напрямую без горных препятствий Россию и Закавказье.

Части Добровольческой армии, преследуя большевиков, подошли к Туапсе, но там уже находились грузинские войска. Дальнейшее продвижение белогвардейцев к Сочи было остановлено. Грузины успели соорудить окопы и другие оборонительные укрепления на захваченных землях. Цель у грузинских правящих кругов была одна: «больше выловить рыбы в мутной воде». Неудивительно, что для реализации своих планов эти «независимые» могли одновременно вести переговоры с большевикам как бывшие социал-демократы (меньшевики) в лице «борца против самодержавия» Гегечкори и белогвардейцами-державниками.

Между тем на помощь грузинским войскам высаживаются немецкие десанты в Сочи и Адлере. Генерал Деникин напишет: «Создалась угроза Новороссийску», а там имелись запасы Добровольческой армии и стояли белогвардейские корабли. После этого Тбилиси соглашается на переговоры, ожидая весомых уступок со стороны военного правительства генерала Алексеева. Но вышло по-иному.

12–13 сентября 1918 года в Екатеринодаре состоялся диалог между представителями Добровольческой армии, Грузии и Кубанской области. Открыл встречу генерал Алексеев, который в приветственной речи заявил, что Особое совещание (правительство при Добровольческой армии) «никаких поползновений на самостоятельность Грузии не имеет». Далее, ожидая все же какого-то понимания от грузинской делегации во главе с министром иностранных дел Евгением Гегечкори, Михаил Васильевич с документами в руках начинает свидетельствовать о тяжелом и унизительном положение русского населения в Грузии, особенно бывших российских офицеров и чиновников.

Выяснилось также, что немцы хозяйничали в этой стране и в Абхазии, а также на Тамани как у себя дома. День и ночь через оккупированные немцами и грузинами черноморские порты вывозились в Германию российское имущество и сырье. На переговорах один из белогвардейских представителей спросил Гегечкори: «Что это? Обычный грабеж чужой страны или какая-то новая контрибуция, ведь большевики заплатили немцам обширной территорией и золотом, тогда за какую такую новую победу и над кем взимается эта контрибуция?» Вразумительного ответа на этот вопрос не последовало.

«Вне пределов Грузии немецких войск не должно быть», – скажет генерал Алексеев, желая все же как-то договориться. Он согласился, что не все оставшиеся в Закавказье запасы русской армии должны принадлежать, как он выразился, «нам». И предложил создать смешанную комиссию для распределения оставшихся запасов и начать нормальный товарообмен. При этом Алексеев и его помощники описывают ужасную картину разграбления российской военной и гражданской собственности в Грузинской Демократической Республике. Были захвачены все банки, золотой и валютный запасы, пароходы и суда, все легковые автомобили, грузовики и другие технические средства в структурах, управлениях и штабах как бывшего Наместничества, так и Кавказского фронта, частные владения негрузинских граждан, в том числе иностранных подданных.

Алексеев ставит вопрос и о границе Грузии на Черноморском побережье. Он явно не высказался в то тяжелое для Белой армии время о незаконной оккупации грузинскими войсками бывшего Сухумского военного округа (так называлась тогда территория Абхазии), где большинство населения желало быть в составе России (как и сегодня). Генерал Алексеев стремился урегулировать разногласия с Грузией (правда, абхазская проблема не исчезнет из поля зрения его преемников). Михаил Васильевич был вынужден согласиться на линию границы с Грузией без учета исторического прошлого и этнического расселения грузин (мингрелов), она должна была проходить вдоль административной границы Сочинского округа.

Это предложение вызвало недоумение у представителя Кубанского правительства Николая Воробьева, будущего автора брошюры «О неосновательности притязаний грузин на Сухумский округ (Абхазию)». Кубанец уточнил, что в пограничном Гагринском уезде Сухумского округа уже много лет русское население составляет большинство жителей и что во всей Абхазии грузины были всегда в явном меньшинстве (по его оценке, в 1905 году их было там около 10%, а абхазцев – 56%).

В ответном выступлении Гегечкори выразил недоверие свидетельским показаниям о тяжелом и почти безвыходном положении русских офицеров, чиновников и вообще большинства русских людей на территории Грузии. Причину своего недоверия он объяснил враждебностью русских к независимой Грузии и явным проявлением их шовинизма. Бывший социал-демократ-меньшевик Гегечкори, обратившийся в ярого националиста, усомнился также в правомочности представителей Белого движения выступать от имени всей России, называя Добровольческую армию «частной организацией», проявляя свою почти открытую ненависть к борцам за возрождение Российского государства.

Гегечкори, оказывается, «не знал», что представители Германии незадолго до этих переговоров отправили из Грузии в Турцию два парохода: один с 17 вагонами автомобильных шин со складов бывшего Кавказского фронта, а другой – с 60 вагонами кубанского хлеба, направленного по договору для грузинского населения. Об этой новости сообщил все тот же кубанец Николай Воробьев.

Поведение грузинских представителей на второй день встречи, их требования и заявления, оскорбляющие русское достоинство, в том числе и об оккупации Сочинского округа на «неопределенное время», привели к срыву переговоров. Затем последовали неожиданное ухудшение здоровья и смерть генерала Алексеева, взволнованного и возмущенного поведением грузинских представителей. Все вопросы остались нерешенными, объективно – по вине грузинской стороны...

В заключение приведу цитату из воспоминаний экс-главнокомандующего Вооруженных сил Юга России Антона Деникина. «Фигура генерала Алексеева, – отметит он, – занимает большое место, и нельзя в кратких словах очертить его значение».

 


Читайте:


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Известные полководцы
Интересные факты

Полководцы Победы - Маршал Говоров

News image

Военнаяя служба Леонида Александровича Говорова не совсем типична для советских во...

Лесовский Степан

News image

Адмирал русского флота. Родился в городе Ретете (Франция, Арденский департамент) ...

Авторизация



Полководцы мира

Дожа Дьердь (Dozsa)

News image

Дожа Дьердь (Dozsa) 1475 – 1514 руководитель крестьянского восстания в Венгрии в XVI в. В XVI ве...

Тамерлан (Тимур). Жизнеописание

News image

Тимур (Тимур-Ленг - Железный Хромец), известный завоеватель восточных земель, чье имя звучало на устах ев...

Советские герои

Коваль Иван Нестерович

News image

Коваль Иван Нестерович являлся командиром гвардейского артиллерийского полка семьдесят восьмой ...

Раевский Николай Николаевич-младший

News image

Николай Николаевич Раевский (родился 27 сентября, 14-го по старому стилю 18...